Пенсия и миграция. Перспективы для людей из постсоветских стран

Эта тема заслуживает пристального внимания, ведь выходцы из бывшего СССР сегодня составляют одну из крупнейших групп пожилых людей с миграционной историей в Германии. По данным микропереписи 2025 года (Mikrozensus), в Германии живут около 268 000 человек в возрасте 65 лет и старше, которые сами или чьи родители родились в Российской Федерации, ещё 194 000 связаны с Казахстаном и 130 000 с Украиной. За этими цифрами стоят прежде всего около 2,5 миллиона (поздних) переселенцев и около 220 000 еврейских иммигрантов с семьями, приехавших начиная с 1990 года. Те, кто приехал тогда в среднем трудоспособном возрасте, сейчас выходят или уже вышли на пенсию.

Разные правовые статусы

В миграционных исследованиях есть понятие гражданской стратификации. Оно означает, что объём прав человека зависит от его статуса. В пенсионном обеспечении это видно особенно отчётливо.

(Поздних) переселенцев принимали как этнических немцев, и они сразу получали гражданство, разрешение на работу и помощь в интеграции. Еврейские иммигранты приезжали с 1990 года как Kontingentflüchtlinge (контингентные беженцы). Они получали бессрочный вид на жительство, но в пенсионном праве не были приравнены к (поздним) переселенцам.

Fremdrentengesetz (закон о зарубежных пенсиях) приняли в 1959 году, чтобы смягчить последствия войны. По нему немцам, изгнанным после войны из Восточной Европы (Vertriebene), годы работы там засчитывались в пенсию так, как если бы это был стаж в Германии. После 1990 года закон постепенно урезали. (Поздние) переселенцы получают по этому закону пенсию за годы работы на родине, но сокращённую на 40 процентов. Для всех, кто приехал после мая 1996 года, она, по расчётам Пенсионного фонда Германии (Deutsche Rentenversicherung), сейчас ограничена суммой около 1020 евро брутто в месяц.

Пожилые еврейские контингентные беженцы под действие закона о зарубежных пенсиях не подпадают, поэтому их пенсионная биография началась с нуля, в момент въезда. В 2019 году несколько фракций бундестага совместно предложили улучшить их пенсионное обеспечение, например уравнять их в правах по закону о зарубежных пенсиях или заключить соглашения о социальном обеспечении со странами происхождения. Структурной реформы, которая решила бы эту проблему, нет до сих пор.

Трудовые биографии в миграции и их последствия в старости

После переезда добавились и препятствия на рынке труда. Советские дипломы часто не признавались, в том числе у многочисленных высококвалифицированных специалистов. Языковой барьер, недостаточная помощь в интеграции, безработица и более высокий возраст на момент въезда мешали найти работу. У тех, кто приехал в возрасте старше 50 лет, оставалось слишком мало времени, чтобы заново выстроить профессиональную жизнь в Германии и накопить достаточный пенсионный стаж. Кроме того, у тех, кто получает частичную пенсию из России, после начала войны и из-за санкций выплаты в Германию стали ненадёжными.

В трудоспособном возрасте (поздние) переселенцы зарабатывают больше, чем другие мигранты, но в старости это преимущество исчезает. Среди тех, кому 65 лет и больше, почти треть находится под угрозой бедности, примерно столько же, сколько среди других мигрантов. Из тех, кто родился в России или Казахстане, под угрозой бедности каждый второй. По расчётам Янниса Панагиотидиса, в 2018 году их чистый доход составлял около 80 процентов от среднего дохода населения без миграционного происхождения. Многие женщины работают на мини-джобах (Minijobs), то есть на небольших подработках, которые почти не приносят пенсии. Поскольку на пенсию постепенно выходят поколения, которых коснулись сокращения, пенсии снижаются, а риск бедности в старости растёт.

В самом тяжёлом положении оказываются еврейские иммигранты, ведь их стаж на родине по закону о зарубежных пенсиях не засчитывается. По оценке Центрального благотворительного управления евреев в Германии (ZWST), около 70 000 из них живут в бедности, а 93 процента пенсионеров получают Grundsicherung (базовое социальное обеспечение).

Вопрос о пенсионном обеспечении встаёт и перед пожилыми людьми из Украины, приезжающими с 2022 года. Интеграционная политика делает ставку прежде всего на их трудоустройство. Но тот, кто приезжает в 50 или 55 лет, успевает до пенсионного возраста накопить лишь несколько лет страхового стажа. Те, кто приехал уже пенсионером, как правило, живут на базовое социальное обеспечение. По данным Федерального статистического ведомства (Statistisches Bundesamt), в конце 2025 года такое обеспечение по старости или нетрудоспособности получали около 109 000 беженцев из Украины. Кроме того, язык, жильё и уход в пожилом возрасте становятся особенно серьёзными препятствиями.

Что могут сделать наука, политика и практика

Исследования о пожилых постсоветских мигрантах фрагментарны, и обзоры о пожилых мигрантах в целом тоже указывают на пробелы в знаниях. Нужно больше исследований их социального положения, в том числе стратегий, которые они выстраивают в транснациональном пространстве между государствами и разными пенсионными системами. С пенсионным обеспечением связано и множество других вопросов: здоровье и медицинская помощь, уход, психические заболевания и одиночество в старости, социальные связи и участие в общественно-политической жизни.

Для практики это означает смотреть на пенсионное обеспечение системно, то есть учитывать семьи и возрастные когорты, правовой статус, а также создавать программы и услуги с учётом языка и культурных особенностей конкретных групп, от пенсий и ухода до социальной сферы, здоровья и политического участия. Тем, кто уже на пенсии, важны встречи, психосоциальная помощь и жильё, приспособленное для пожилых.

Свою роль должна сыграть и политика. Для еврейских иммигрантов нужно структурное решение в пенсионном обеспечении. Консультации по пенсионным вопросам стоит проводить на нескольких языках и как можно раньше включать в программы интеграции и содействия трудоустройству, пока дополнительные годы стажа ещё что-то меняют. Досуговым и безбарьерным программам для пожилых нужно стабильное финансирование, а не краткосрочные проектные средства.

Русскоязычные организации здесь — важные партнёры. У них есть доступ к людям, доверие, знание языка и опыт, и уже сейчас они берут на себя многие задачи консультирования и поддержки, причём доступно и на общественных началах. Их стоит обучать как мультипликаторов, например по темам борьбы с бедностью, социальных услуг, финансовой грамотности в пожилом возрасте и ориентации в правах и формах помощи. Для науки и муниципальной политики они тоже служат мостом к людям, до которых иначе почти невозможно достучаться. Поэтому в диалоге науки и практики их голос должен звучать громче.